Записки ДМБ-90. Армейский сон. Фрагмент 14 (видеоверсия)

 

Озвученный мной текст, который недавно был опубликован здесь. Приятного просмотра!

Записки ДМБ-90. Армейский сон. Фрагмент 14

Как я уже рассказывал в предыдущих фрагментах, у электриков, «космонавтов» (операторов спутниковой связи) и релейщиков жизнь на дежурстве в узле связи по прозвищу «яма» была намного вольготнее, чем у радистов. У «космонавтов» и релейщиков имелись собственные просторные комнаты, а у нас, электриков, в полном распоряжении находился почти весь нижний этаж. Поэтому мы не только в уютном узком кругу проводили обязательные чаепития – обычно в комнате электриков, – но и могли относительно комфортно предаться сну. Тоже иногда втроём в комнате электриков, но чаще всего каждый у себя. Грешно было не воспользоваться обилием дежурной «жилплощади».

Мест для сна в комнате электриков было аж три. Иногда спали на стеллажах, но только в том случае, если спящих было трое. Всё-таки не самое лучшее место. Вторым по популярности был ряд дерматиновых стульев вдоль стены напротив стеллажей. Преимущества: и так мягко, не надо подкладывать шинель, можно быстро вскочить и успеть сделать вид, будто бдишь. Единственный недостаток – узко.

Посему самым популярным местом для сна, особенно в ночную смену, был стол. Широкий, под согревающей лампой… Нет, в комнате никогда не было холодно, мощная электропечь всегда давала достаточно тепла. Но оно шло из-под стола, а лампа прожаривала гриль ещё и сверху – благодать…

Правда, стол был коротковат, поэтому ноги умещались только до половины голени и торчали прямо перед дверью, которая открывалась вовнутрь. Однажды, когда я спал, её открыл наш командир – полковник Б… Впрочем, об этом как-нибудь в другой раз.

При упоминании случая с начальником вы, полагаю, поняли, что у электриков тоже были проблемы. Пусть и порой из-за собственной неосторожности. И иногда нам приходилось бдеть не меньше радистов.

Одна из задач электрика на смене – обеспечить бесперебойное снабжение узла связи энергией. Для этого имелись аккумуляторы аварийного питания и генераторы, работающие на дизельных двигателях, снятых со списанных катеров. Если внешний источник по какой-то причине пропадал, автоматически электросеть «ямы» переключалась на аварийные аккумуляторы, давая время на то, чтобы дежурный электрик бегом запустил дизель-генератор и в щитовой переключил питание на него.

Мне эта наука поначалу плохо давалась. Первое испытание нештатной ситуацией «помазком» я с треском провалил. Растерялся – и, запустив дизель, не сумел подключить его. Выручил командир нашего маленького отделения, который примчался из клуба, где со всеми отдыхавшими в выходной смотрел кино, и переподключил сеть. А потом посмотрел на меня так, что лучше бы обматерил…

И всё же со временем я не просто освоил эту науку, но и развил в себе необходимую для советского солдата чуткость. Проверка прошла в довольно суровых условиях.

Я был уже «черпаком», шли многодневные учения – самые долгие на моей памяти. 

Электриков и без того не хватало, а тут, как назло, подвалило немало работы в части и на генеральских дачах за забором. Как самому непутёвому, пока уже другой командир отделения бегал по объектам, мне пришлось торчать сутками на смене. А в перерывах – ходить в наряды по кухне.

Все знали, что электрики и так дрыхнут на дежурстве, а в этот раз мне просто дали негласное разрешение «давить харю» от пуза. Но не слишком нагло: учения всё-таки. Так что днём я скромно отдавался чарам Морфея на стульях.

И однажды сквозь сон услышал, как щёлкнул переключатель аварийного питания, вскочил и на автомате проделал все необходимые манипуляции, переведя узел связи на дизель-генераторы.

Потом поднялся на первый этаж, подрагивающими пальцами закурил в коридоре возле умывальника и на каждого проходящего мимо поглядывал, красноречиво сигналя: «У вас свет горит благодаря мне!» Но, сдаётся, народ принимал это как должное.

Записки ДМБ-90. Армейский сон. Фрагмент 13 (видеоверсия)

Озвученный мной текст, который недавно был опубликован здесь. Приятного просмотра!

Записки ДМБ-90. Армейский сон. Фрагмент 13

Отслужив год и став «черпаками», солдаты моего призыва получили от «дедов» негласное право добирать недостающий сон – на дежурстве и вообще везде, где выпадет возможность. И мы этим правом, конечно, пользовались. Правда, многое зависело от того, кто на какой должности служил. У радистов с этим было неважно.

Наш подземный узел связи, или «яма», как мы его называли, состоял из двух этажей. На верхнем размещались радисты и телеграфисты, на нижнем – мы, электрики. Там же, напротив нашей, находилась комната операторов спутниковой связи.

Думаю, уже из этого понятно, у кого было больше свободы. Дежурные офицеры, которые сидели наверху, с радистами и телеграфистами, к нам вниз заглядывали редко. Мы жили полуавтономно. Если появлялись нежданные важные гости, с верхнего этажа нас обычно предупреждали. А вот их самих предупредить было некому.

Хотя в ночные смены и наверху бывало спокойно: ночных проверок я не припомню. Но у радистов была другая беда: они обязаны были непрерывно слушать эфир и принимать все сообщения – даже самые пустяковые. А уж пропустить что-то важное…

Наши «деды» – те, кто пришёл на год раньше, – застали ещё жёсткую дедовщину, с которой командование начало бороться в русле Перестройки. В первый год они служили за себя и за своих «дедов». Например, старший призыв мог всей сменой уйти на перекур на полчаса, а то и на час, оставив свои наушники «духам» и «помазкам». Если «черпаки» и «деды» могли дремать на смене, изображая бдение у рации, то младшие призывы, которые и так страдали от вечного недосыпа, не смели сомкнуть глаз. И не дай бог что-то пропустить!

Помимо внеочередных нарядов от начальства, провинившийся мог схлопотать от «дедов» и физических «внушений». В ту пору вообще творилось много страшного, но это тема для другого рассказа.

Жёсткая муштра многих калечила, но работала. У нас ходила легенда о том, как один из «дедов» прямо во сне, не размыкая глаз, принял и записал радиограмму. И это не так уж фантастично: я сам видел радистов, которые храпели с закинутой головой, но просыпались мгновенно, стоило рации ожить.

Когда мы пришли, всё начало меняться. Дедовщина отмирала, и я её почти не застал – только в очень мягком виде. Вроде бы хорошо. Но советская армия другого механизма поддержания дисциплины не знала. Офицерам было удобно скинуть ответственность на старослужащих. Зарплаты, да и само устройство армии не подталкивали к тому, чтобы они проявляли инициативу. Прежняя дисциплина рассыпалась – и число нарушений пошло в гору.

Тогда радиограмма с позывным «Монолит» считалась сигналом высшей важности – там мог быть приказ об объявлении войны. Пропустить такой сигнал было ЧП: всё руководство вставало на уши. Такое случалось раз-два в год.

В последние месяцы моей службы я иногда поднимался к радистам и с удивлением видел, как молодое пополнение дрыхнет у раций средь бела дня, никого не стесняясь. «А что ты хочешь, – пожимали плечами старшие, –  трогать их теперь нельзя». В итоге всего за полгода прозевали пару «Монолитов» и чёрт знает сколько менее важных радиограмм.

Справедливости ради: ребятам тогда было сложнее. Призывников не хватало уже в наше время. Но позже недобор стал больше, нагрузка на молодёжь ещё выросла.

А вскоре после распада СССР игры в «уставщину» закончились. Российские офицеры с готовностью вернулись к управлению через дедовщину – и та стала ещё хуже, чем при Союзе. К счастью, меня это уже не коснулось.

Записки ДМБ-90. Армейский сон. Фрагмент 12 (видеоверсия)

Озвученный мной текст, который недавно был опубликован здесь. Приятного просмотра!

Записки ДМБ-90. Армейский сон. Фрагмент 12

В одном мне в армии точно повезло: не пришлось ходить в патруль. С моей точки зрения это худший вид наряда, особенно зимой. Кто-то из служивших со мной не согласится, скажет, что ему было лучше три раза оттопать в патруле, чем сходить в один наряд по кухне. Но посудите сами, кто из нас прав.

Работу на кухне чистой, конечно, не назовёшь. Во время каждого приёма подразделением пищи приходится попотеть. Зато в любой сезон ты в тепле, при еде и можешь нормально спать в один приём.

Патрульный шляется по территории и летом, и зимой, и в ливень, и в метель. Поспать он может перед нарядом и во время него короткими отрезками, драгоценная часть которых уходит на засыпание, иногда непростительно долгое.

И вот представьте себе: за окном морозище -20, метель, вы толком не спали, а вас гонят часами таскаться по большущей территории. Поэтому по ночам, особенно в ненастье, из жаркой сушилки частенько торчали ноги спящего патрульного, который не стал даже добираться до постели.

Есть, конечно, тёплый тулуп. Реально тёплый: из толстой кожи, с плотной, длинной шерстью под ней. Но с ним порой возникает другая проблема…

Обычно патрульных меняет дежурный по роте, но иногда ночью вместо него отправляется кто-нибудь из дневальных во время пересменки. Случалось и мне заниматься этим. Помню, как-то раз в очень сильный мороз вывел из казармы на смену патрульного, чапаем через плац и уже издали видим у забора присыпанный снежком кожаный холмик – ждёт, родимый. Оставалось метров тридцать, как ходячий вигвам вдруг начал кривиться и завалился набок. Разомлел и заснул стоя, бедолага.

Да что там стоя! Патрульные умудрялись спать даже на ходу. Не раз доводилось слышать изумлённый рассказ о том, как парень в патруле помнит, вот только что шёл мимо склада ГСМ, а потом вдруг осознаёт, что уже подходит к плацу у казармы. А между ними метров двести, если не больше.

Как меня миновала чаша сия? На удивление просто. Чтобы получить право нести патрульно-постовую службу (слово «право» звучит здесь смешно, но именно так это называется), солдат обязан сначала заучить Устав патрульно-постовой службы и сдать экзамен. Всё серьёзно. Но только не для меня. Потому как забил я на это дело конкретный болт.

Нет, я не саботажничал. Просто так сложились обстоятельства. Поначалу не было на это не только желания, но и времени – и я тянул резину со сдачей экзамена. Потом угодил на полтора месяца в госпиталь (об этой главе в истории взаимоотношений с советской армией обязательно расскажу позже) – и на меня махнули рукой: и так хватало народу в патруль. В итоге я стал одним из редких уникумов, не допущенных к патрульно-постовой службе. За все два года припоминаю всего пару аналогичных случаев.

Записки ДМБ-90. Армейский сон. Фрагмент 11 (видеоверсия)

Озвученный мной текст, который недавно был опубликован здесь. Приятного просмотра!

Записки ДМБ-90. Армейский сон. Фрагмент 11

Чтобы понять, насколько серьёзной в армии была проблема вечного недосыпа, расскажу об одном своём увольнении. Но сначала про фон.

В Телези, когда служба пошла в полный рост – и смены на дежурстве постоянно чередовались с нарядами – недосып был моим перманентным состоянием. Пока не попривык со временем и не стал ходить чаще в наряд по кухне, где хотя бы не приходилось разбивать время сна на короткие эпизоды. Ну а потом появилось новое поколение «духов», на которых с нас, уже «черпаков», маленькая часть нагрузки отпала. Правда, осенью 1988-го до этого было ещё далеко. А вот родной город – почти рядом.

Призывникам из Эстонии вроде меня здорово везло по сравнению с большинством других: мы служили сравнительно недалеко от дома. Ко мне относительно часто по-очереди наведывались родители. И когда я служил в Пулково, и потом – в Телези. Эти визиты были не только возможностью поговорить с близким человеком и поесть нормальной еды.

Первой в Телези меня навестила мама. И не узнала, когда я примчался на Контрольно-пропускной пункт, окрылённый новостью о её приезде. Не сразу поняла, почему этот подозрительно худющий, осунувшийся парень заговорил с ней, словно старый знакомый. Нетерпеливо перебила и спросила: «А где Андрей?»

Военный билет, удостоверяя свою личность, показывать, к счастью, не пришлось. Но довольно странную половину минуты, пока в глазах матери мой облик кое-как сложился с тем, который она до сих пор держала в голове, пережить всё же довелось.

Из Телези нас очень редко отпускали в увольнение в Питер. Особенно в первый год службы. Приходилось довольствоваться соседней деревенькой, по которой точка и называлась. Летом иногда просто отправлялись в поле неподалёку, чтобы не тратить крайне ограниченное время увольнения на несколько километров пути в деревню и обратно. Правда, иные всё отведённое время проводили в комнате для гостей на КПП, но по мне это было уж слишком.

Я тогда был ещё совсем несмышлёным в этих делах. Кто-то подсказал, что можно остановиться у одной бабки в деревне, она берёт недорого – и мы с матерью пошли туда.

Представьте себе, я мало что помню о той встрече. То есть вспоминать-то и нечего. Мы пришли, бабка пустила нас в комнату и оставила. Мать разложила на столе привезённую человеческую еду, я начал есть, мы немного поговорили о том-о сём… В тёплой избе меня быстро разморило и я стал клевать носом. Уже и еда перестала интересовать, хотя только что готов был уплести тушу кабана.

Прекрасно понимая моё состояние, мама предложила поспать. Было как-то неловко: она, выходит, преодолела четыре сотни километров для того, чтобы посидеть рядом с дрыхнущим сыном. Но так уж хотелось спать, что я без особых раздумий принял предложение, бухнулся на кровать и вскоре пустил слюну.

Всего пару часов сна – и пора топать обратно в часть. Такое вот увольнение… Но настроение было приподнятое: впервые за несколько дней отоспался.

Записки ДМБ-90. Армейский сон. Фрагмент 10 (видеоверсия)

Озвученный мной текст, который недавно был опубликован здесь. Приятного просмотра! 

Записки ДМБ-90. Армейский сон. Фрагмент 10

Одной из специфических особенностей советских вооружённых сил была идиотская система политруков. В каждой автономной армейской единице, сколь малой она ни была бы, обязательно служил один замполит. Что вы говорите? Ну да, советофилы любят кивать на институт капелланов в американской армии. Мол, это то же самое, подаваемое под другим соусом. Обычно подобную ахинею несут те, кто не служил. Хотя встречал я таких и в армии.

Но служивый народ с мозгами всё же в курсе, что капелланов в американских вооружённых силах вам никто не навязывает, на их проповеди силком не сгоняют и не требуют конспектировать. Армейский капеллан – помощник и психолог, который стремится поддержать солдата, если ему это необходимо, хотя бы просто выслушать и облегчить душевные муки в трудных обстоятельствах, а то и дать какой-нибудь дельный совет. У замполитов задача зомбировать солдата, набить его мозги тупой советской пропагандой. И фиг отвертишься…

Знакомство с этим народом у солдатиков начиналось ещё в учебке. Но апогея достигало на службе в части. В каждой казарме обязательно была так называемая «ленинская комната» – довольно большой зал с непременным полным собранием сочинений вождя мирового пролетариата. Там и проходили политзанятия. Которые вели обычно замполиты или (в редких случаях) замещающие их офицеры или даже солдаты. От этой пытки освобождались только люди в нарядах. Все остальные должны были брать с собой тетради и ручки и под заунывный голос обычно не меньше нас скучающего попа-зампала отчаянно бороться со сном.

Я в этом поединке почти всегда проигрывал в числе первых. Даже когда немного приноровился к армейскому распорядку в учебке, всё равно хронически не высыпался. А теперь представьте, каково бывало после ночного дежурства, которое не освобождало от экзекуции! А политзанятия были чудесным снотворным. Я ничего не мог с собой поделать!

«Вооружённые силы стран Варшавского договора постоянно повышают боеспособность, чтобы быть всегда готовыми противостоять вероятной агрессии блока НАТО. Каждый военнослужащий Советской Армии должен быть готов к защите завоеваний социализма…» Ну чем не колыбельная?

Все эти кондовые обороты советской пропаганды я знал ещё со школы и мог вести политзанятия даже лучше большинства зампалов. На дворе давно уже перестройка, гласность и международная разрядка, а в головах у этих зомби ничего не менялось. Впрочем, обычно там нечему было меняться. Черепные коробки у этих персонажей устроены так, что вложить туда можно что-либо лишь однажды. И непременно поменьше и попроще. Известная поговорка: «Чем больше в армии дубов, тем крепче оборона», по-моему, к политработникам относилась в первую очередь. Ну много ли найдётся умных людей, готовых заниматься такой фигнёй?

И вот очередное «…внешние силы не оставляют попыток расколоть единство СССР и всячески поддерживают сепаратистские устремления в прибалтийских республиках…» закономерно заглушается храпом сдавшегося всесильному Морфею рядового (хрен его знает, как другим удавалось дрыхнуть на политзанятиях, ограничиваясь негромким сопением). Толчок в бок, прожигающий насквозь (как ему кажется) пустоватый взгляд зампала…

А я, не будь дураком, чтобы доказать, что нисколечко не спал, поднимаю руку и интересуюсь: 

– Товарищ майор, а СССР поддерживает стремление народов Африки к независимости?

– Что за вопрос, рядовой? Советский Союз всегда выступал за право народов на самоопределение, особенно колониальных. 

– А чем прибалты хуже негров?

Будь майор поумнее, он ещё на подлёте понял бы, что вопрос про поддержку народов с подвохом. Но он был классическим зампалом, поэтому легко угодил в ловушку. Однако же, как и положено классическому зампалу, его это не особенно смутило. И дискуссия закончилась так, как заканчивалось большинство дискуссий в советской армии. 

– Прибалты ничем не хуже. Но два наряда вне очереди, товарищ солдат, вы заработали.

Записки ДМБ-90. Армейский сон. Фрагмент 9 (видеоверсия)

Озвученный мной текст, который недавно был опубликован здесь. Приятного просмотра! 

Записки ДМБ-90. Армейский сон. Фрагмент 9

О своём личном опыте питания в советской армии я более или менее рассказал в предыдущей части. Следующая будет о потребности солдата №2 – выспаться. С этим у нас было совсем плохо. Особенно в моём случае.

Я по жизни абсолютная «сова»: наиболее активен вечером и ночью, ложусь спать под утро, встаю в районе полудня. Поэтому для меня жить по распорядку «жаворонков», который господствует в подавляющем большинстве организаций – сущий ад. И я на дух не выношу недоумков, корчащих из себя специалистов в медицине и биологии (даже с соответствующими дипломами) и уверяющих, что никаких «сов» не существует, мол, всё это блажь. 

Вообще человек я довольно мирный, но вот этим людям могу много чего в их адрес высказать. Потому что полжизни прострадал, подстраиваясь под график «жаворонков». Да и знаком с работами настоящих учёных, которые признают, что в человеческой популяции, говоря упрощённо, примерно по 20% как выраженных «жаворонков», так и «сов», а остальные могут подстраиваться под любой режим по обстоятельствам.

Мучения начались ещё в школе: там с четвёртого класса стал ходить в утреннюю смену и вставать в шесть утра. Потом на работу – в тот же час… Но на гражданке можно хотя бы периодически отсыпаться.

В армии было особенно трудно. Мало того, что организм плохо подстраивался под жёсткий военный распорядок, так ещё и его постоянно нарушали наряды и ночные смены.

Уже в учебке я столкнулся с тем простым фактом, что в выходные не отоспишься, особенно если тебе «повезло» угодить в наряд. Спать там дают в несколько приёмов, часть которых выпадает на день. То есть за сутки добираться до Морфея (а на это уходит время) приходится неоднократно, да ещё и в те часы, когда неизбежен шум. Бывают, конечно, люди, которым удаётся отрубаться в любое время дня и ночи хоть по пять раз за сутки, но у большинства с этим некоторые сложности. А мне приходилось совсем туго.

Я служил уже в пору разраставшейся демографической ямы, призывников становилось всё меньше. К тому же, как я упоминал много раньше, наша 6-я армия ПВО неохотно брала к себе парней из исламских республик СССР. Не столько из расистских предубеждений (хотя и не без этого), сколько из-за низкой квалификации тамошних кадров и сложностей с русским языком. В итоге в частях был страшный недобор и повышенная нагрузка на рядовой состав.

В нормальных условиях полного штата можно планировать график так, что солдат будет попадать в наряды и ночные смены не слишком часто, у него найдётся время отоспаться, более или менее прийти в себя. Для нас это было всё удаляющейся мечтой.

Причём дурость политизированной советской военной системы вдвойне усугубляла проблему. В чём это проявлялось, расскажу в следующем фрагменте.

Записки ДМБ-90. Армейская еда. Фрагмент 8 (видеоверсия)

Озвученный мной текст, который недавно был опубликован здесь. Приятного просмотра! 

Записки ДМБ-90. Армейская еда. Фрагмент 8

Служить мне выпало на закате СССР, «дедом» стал в начале 1990-го. К этому времени уже возникли сложности с покупкой сигарет, а курил я очень много. Мама отправляла почтой наши Leek, Ekstra и Rumba, но я высасывал по 30-40 пачек в месяц, на такой объём никаких посылок не хватило бы. Всё равно приходилось в Питере добирать – а делать это становилось всё труднее.

На «точке» в Телези магазина не было, как в Пулково. Так что покупки заказывал человеку, который ездил в Тайцы за почтой. Представляете, сколько ему нужно было купить одних сигарет для оравы в полсотни курящих?

Впрочем, настоящих проблем с куревом познать я не успел: посылки из дома всё же выручали, а самый страшный табачный дефицит случился после моего дембеля. А вот с картошкой беда была уже с зимы…

У нас имелось собственное картофельное поле, но оно нас почему-то не спасло. В какой-то момент картошки просто не стало. Нормальной. Если я правильно помню, уже в декабре мы ели сушёную.

Что это такое? Так и хочется ответить: высушенное дерьмо. Нарезанные дольками вроде современного картофеля фри ломтики какой-то гнили. На сушку, похоже, отправляли самые хреновые клубни, которые ни на что другое не годились. Видимо, те, кто их сушили, не ожидали, что результат кому-то придётся есть.

Привозили это в больших бумажных мешках. В супе оно было терпимым, по вкусу напоминало недожаренный гнилой картофель. Но из этого делали ещё и «пюре» – вот уж сказочная жесть!

Представьте себе тарелку, половину площади которой занимает крахмальная лужица, а в центре над ней возвышается холмик из сваренной гнилой картофельной соломки. Всё равно сухой и жёсткой, сколько её ни вари. Потому что из этой фигни не просто выгнали всю влагу: ей какими-то заклинаниями запретили туда возвращаться!

Не припомню, что бы хоть кто-то просил добавки этого варева. Обычное пюре, тоже не такое уж вкусное (на воде, не из лучшего картофеля), всё же порой уминали с аппетитом и не брезговали повтором. Но это…   

К счастью, терпеть мне плоды инженерной, но не кулинарной мысли пришлось только с полгода. В середине лета в предпоследней партии, как и положено редкостному, хоть и не самому выдающемуся, раздолбаю, я ушёл на дембель. 

Но записки мои на этом не кончаются: солдату нужно не только сытно есть, но и хорошо высыпаться. А с этим у нас были ещё большие проблемы. Так что в следующем фрагменте перехожу к новой серии.

Записки ДМБ-90. Армейская еда. Фрагмент 7 (видеоверсия)

Озвученный мной текст, который недавно был опубликован здесь. Приятного просмотра!

Записки ДМБ-90. Армейская еда. Фрагмент 7

Как я уже рассказывал, на «точке» в Телези, где я провёл большую часть армейской службы, во время дежурства у троицы «релейщик+"космонавт"+электрик» было много свободного времени и возможностей пить чай и закусывать разносолами. Нам и так завидовали радисты, вынужденные всё время дежурства сидеть в наушниках, снимая их только на коротенький перекур, совмещаемый с походом в туалет. Так ещё у них не было возможности припрятать где-либо в «яме» хоть что-то из редких домашних даров. Ну, иногда по дружбе мы кому-нибудь в этом помогали. Но это были мелочи. Мы же однажды разместили целый прицеп!

В призыве на полгода младше меня к нам, электрикам, попал Женя Р. – хороший парнишка из Белоруссии. Он был годным электриком, намного лучше меня. При этом для службы даже простым солдатом не очень-то подходил: ну вот есть люди, которые и на вид, и по содержанию совсем не служаки. Однако, поскольку я вовсе числился в раздолбаях, пришлось Жеке носить лычки, которые по уму должны были быть моими. 

У электриков на точке действовало простое правило: «черпак» становился ефрейтором, «дед» – сержантом и командиром нашего микро-взвода, который на дембель обычно уходил старшим сержантом. Но мой «дед» (на год старше), был настоящей размазнёй, поэтому дослужился только до ефрейтора, а командиром вместо него стал парень младшего призыва. 

Однако я настолько индифферентно относился к службе и оказался таким слабым электриком, что не удостоился даже утешительного ефрейторства, к которому был, к слову, абсолютно безразличен. И Жене пришлось рано взвалить на себя мою ношу.

Так вот Жеке редко приходили посылки, он порой пил чай с щедрот товарищей. Но однажды ему удалось завалить нас едой на многие месяцы вперёд.

Как-то в конце лета или начале осени к проходной подъехал грузовик. Это был один из родственников Жени, кажется, дядька. И привёз он племяше столько еды, что сначала мы набили ею каптёрку электриков в здании котельной, а потом дважды тачкой для угля отвозили тайком в «яму».

Сейчас я всё из этого богатства уже и не вспомню. Но в памяти прочно засели огромный арбуз и шмат сала килограммов на десять. Если с арбузом разобрались быстро, со шматом возникла проблема. Куда девать такое богатство? Его предстояло есть не одну неделю, а значит, нужно было найти подходящее место для продолжительного хранения.

В конце концов сало определили в вентиляционно-погрузочную шахту – колодец шириной метра два, в который вела массивная стальная дверь. Там сало и подвесили на крюке подъёмника.

Место для хранения было лучшим из всего, что мы могли придумать, но всё равно далеко не идеальное. В шахте было прохладно, но не холодно (лето же) и очень сыро (Питер, как-никак). В итоге наше сокровище начало «потеть» – покрывалось какой-то склизкой испариной. Ничего, доели: очищали отрезанный кусок – и вперёд!

Как же Жека гордился собой: примерно как охотник, добывший жирного кабана.

Записки ДМБ-90. Армейская еда. Фрагмент 6 (видеоверсия)

Озвученный мной текст, который недавно был опубликован здесь. Приятного просмотра!

Записки ДМБ-90. Армейская еда. Фрагмент 6

Радисты очень завидовали нашей троице «релейщик+"космонавт"+электрик». Если они всё дежурство в «яме» (подземном узле связи) проводили в большом зале, где сидели у всех на виду, у каждого из нас имелось отдельное помещение. Причём если оператор релейной связи обитал на одном этаже с радистами, то у оператора спутниковой связи была своя комната на нижнем уровне, большую часть которого занимало хозяйство электрика. 

Из-за этого хозяйства, к слову, мы немного завидовали «космонавтам», поскольку несли ответственность за аккумуляторную, щитовую и генераторный зал. В зале стояли два старых дизеля шестидесятых годов выпуска, снятые со списанных катеров и поставленные в узел связи приводить в действие аварийные генераторы, которые обеспечивали нас электроэнергией в случае отключения от сети.

Впрочем, большую часть дежурства, особенно в ночную смену, электрики бездельничали ровно так же, как релейщики и «космонавты». Свободного времени было столько, что я и на службе постоянно что-то писал. Хотя ни одной вещи там не закончил, всё равно время, можно сказать, не терял и потихоньку набивал руку для будущих свершений.

Так уж повелось, что вся троица обычно тусила в комнате электриков. Она была не такой комфортной, как у «космонавтов», зато просторнее, в ней хватало места для того, чтобы при желании разместиться хоть всемером. Что иногда и проделывали. Но в обычную смену сидели трое.

Чем мы занимались? В ночные дежурства чаёвничали в основном. Чай пили все – и радисты тоже. Но у них не было наших возможностей тарить жратву и с таким же размахом пировать.

Но для начала стоит объяснить, что такое заваривание чая по-связистски. Записывайте инструкцию. Берёте пол-литровую банку, поднимаетесь на первый этаж, набираете там в умывальнике воды, спускаетесь обратно. Затем кладёте в банку самодельный кипятильник… 

О, это вершина инженерной мысли! Два связанных нитками старых бритвенных лезвия с прокладкой из пары спичек между ними и подсоединённых к обрезку проводки со штепселем – и это подключается к сети! И кипятит на ура! Ну, пару раз замыкало, было дело…

Со временем я получил из дома нормальный кипятильник – и стал одним из немногих обладателей техники, которая в ту пору в стране советов становилась редкостью. Но всё равно не брезговал иногда воспользоваться и продуктом солдатской смекалки, которая переходила в наследство от старших призывов к младшим.

Посылками нам присылали и основную часть вкусностей к чаю, равно как и сам чай. С чаем, к слову, в ту пору уже тоже возникали проблемы, поэтому родители не всегда могли прислать нам хорошей заварки. Особенно запомнилась большая фиолетовая пачка (на полкило, наверное) турецкого чая. Вроде бы это мне из дома пришло, точно уже не помню. Зато запомнилось, насколько паршивым был чай: с ветками, какой-то трухой и прочим мусором…

Но к чаю у нас была вполне неплохая еда: масло к белому хлебу с кухни, повидло и варенье к коржикам, конфеты, шоколад, плавленые сырки… ну и всё в таком духе. Радисты подобное едали редко, у нас же это было нормой. Чертовски важное дополнение к скудноватому армейскому пайку.

А однажды к нам приехал настоящий пир…

Записки ДМБ-90. Армейская еда. Фрагмент 5 (видеоверсия)

 

Озвученный мной текст, который недавно был опубликован здесь. Приятного просмотра!

Записки ДМБ-90. Армейская еда. Фрагмент 5

После пары месяцев учёбы в Пулково электромехаников распределили по другим «точкам». Все надеялись попасть в Левашово или Токсово, про вольный дух этих мест ходили легенды. Но меня и Серегу (который был медиком, но почему он проходил с нами через Пулково, я уже не помню) отправили в Телези. Мы сильно пригорюнились: у Телези в части была дурная слава места, где господствует лютая «уставщина». Что это такое?

Это когда офицеры заставляют всё делать строго по уставу, каждый шаг. Что же плохого в том, чтобы жить исключительно по закону, спросите вы. Армейские законы, особенно советские, довольно специфичные. Попробуйте, например, идти по городу и всем встречным честь отдавать, даже старым знакомым. Уже от одной мысли тошнит? Ещё бы… Сам дух в таких подразделениях отдаёт жуткой казёнщиной. А в довершении картины через забор от точки находились генеральские дачи, которые солдатики, естественно, обслуживали…

Меня сразу же невзлюбил местный замполит Ю. – низкорослый, ширококостный, с вечно красным прыщавым лицом. Умный и совершенно беспринципный – сочетание жуткое.

Впрочем, нелюбовь ко мне у него имела определённое основание: ну как можно проникнуться симпатией к лоху, который в первый же день прибытия на новое место прямо под окном кабинета зампала объясняет местным «помазкам», как хорошо служится в вольном Пулково и погано в Телезях (как мы там говорили)?

Самое время рассказать про наряды на кухню, которых я с того дня получал ужасно много. Встречал я людей, которые полагают, будто для вечно недоедавших солдатиков это было что-то сродни тому, что испытывает козёл, попадая в огород. Интересно, они видели козла, который сидит в огороде и чистит перед отбоем два ящика картошки?

Но я бы и не сказал, что это какой-то ад. Попасть «на тумбочку» (в наряд по казарме) было хуже. Там вечно шныряли офицеры, мог прикатить какой-нибудь генерал с соседних дач (и не дай бог прозеваешь его на входе), бывало много всякой суеты. Наряд в патруль, особенно зимой - вот это настоящий ад. Который мне повезло миновать: сначала я не сдал устав патрульной службы, а потом на меня просто забили. Там люди засыпали на ходу, спросонья нечаянно стреляли на линии перезаряжания – бывало всякое.

На кухне ты имел некоторую свободу действий, туда заглядывал только старшина, и то не всегда. В задачи дневального входило, как я уже упомянул, начистить два ящика картошки, мыть посуду, помогать повару с разными мелочами, делать уборку… Если с поваром неплохие отношения и не выёживаешься, работаешь нормально – всё у тебя будет в ажуре. Иногда и поешь чего-нибудь прикольного. Если повар нормальный.

Первым в Телези при мне был азербайджанец Н. Готовить умел, любил и старался, насколько это возможно в тех условиях. У нас всегда было молоко с фермы, поэтому мы ели рисовую кашу на молоке; с кусочком сахара – объедение. А для своих на кухне Н. делал ещё и такую манку, что даже я её ел. С детсада её ненавидел: склизкую, с отвратительными пенками. А в армии в наряде впервые поел хорошо сделанную – и понял, что манка может быть по-настоящему вкусной.

Следующим был другой азербайджанец, И. Повар так себе, но громко вошёл в историю части не по своему профилю, о чём я обязательно расскажу позже. Готовил нормально, но не более того.

Когда И. выбыл из части по обстоятельствам, рассказ о которых ещё предстоит, какое-то время заменяющим поваром был аджарец Кокоша А., один из нашей троицы нерадистов дежурной смены моего призыва. Кокоша был релейщиком, Саня В. – оператором спутниковой связи, а я – электромехаником-дизелистом. О нашей службе тоже расскажу позже. Сейчас мне важна поварская натура Кокоши.

Он умел и любил готовить. Его только смущали огромные объёмы готовки. И он был, как я уже упоминал, аджарцем. Это обстоятельство сказывалось на характере еды. Говоря по-простому, она была термоядерной. Истинный кавказец, Кокоша чуть ли не во все блюда добавлял красный перец, которого у нас было навалом. Наверное, даже в рисовую кашу на молоке немного подсыпал, есть такое подозрение. Но уж супы и обычные каши просто горели во рту.

Парню объясняли, что горы перца не только убивают весь остальной вкус, но и просто делают процесс поглощения пищи мучительно болезненным. На что тот демонстративно подсыпал себе ещё перца и с обидой уверял, что для нас специально добавлял поменьше…